День 1 мая – международный день солидарности трудящихся - официально считается праздником в 66 государствах мира. Официальный повод – кровавые события в Чикаго в 1886 году. Разумеется, не везде и не всегда он отмечается на государственном или даже общественном уровне, в большинстве стран он известен не более, чем, скажем, день шифровальщика, который тоже отмечается в мае и является праздником для России и Северной Кореи.

Опять-таки, думаю, вряд ли этот праздник был бы таким стойким, если бы он не совпадал с традиционными языческими (для Европы – кельтскими) празднетствами. Для Британии "мейдей" - вещь куда более древняя, чем какие-то трудящиеся с их международной солидарностью. Да и в до-советские, советские и постсоветские времена главным во всем этом деле была "маевка" - возможность выбраться на природу, порадоваться окрепшей весне, первой листве и прочим прелестям. Было бы удивительно, если бы в это время года в Европе не было бы праздника, он просто напрашивается сам собой, самим течением времени и сезонными переменами в погоде. 

Обязательная солидарность

Но вернемся к нашим трудящимся с их обязательной солидарностью. Можно сказать, что 1 мая - типичный праздник 20 века, века "масс" и статистики. Пролетарии, как известно, были вызваны к жизни спецификой промышленного производства, которое в скором времени превратилось в производство массовое. Огромные скопления людей, совместно производящих товары, которые они потом воочию могли лицезреть на прилавках магазинов, не могли не породить какой-нибудь специальной религии, сакрализирующей и процесс производства и его участников. Люди, фактически всю жизнь проводящие у станка, должны были найти ответы на причины своего положения. Традиционная религия не давала таких ответов, зато их давал марксизм, объясняющий происходящее классовой борьбой и прочими кознями богатеев. Марксизм не мог быть популярен в условиях небольшого производства, где все знали друг другу цену и "классовая борьба" часто разрешалась обычной потасовкой. Именно условия массового производства, в котором незнакомые друг с другом люди принимали участие в общем и весьма грандиозном действе могли сделать марксизм популярным.

Напомню, что пролетарии часто не только трудились, но и жили вместе, в бараках и рабочих кварталах, что превращало их в своего рода племя. Эти племена, обиженные на жизнь и вооруженные самой передовой теорией, были вещью достаточно опасной, но и удобной для использования и манипуляций, особенно в век выборов и кадровых партий. Собственно, в рамках нашей темы можно сказать, что разные режимы искали и нашли свои ответы на то, как с ними поступать. Америка до конца держалась принципа равных возможностей и победила, Европа, в большинстве случаев сдалась пролетариям, либо возведя их угнетение в приятный для самосознания пролетариата культ, как в СССР и Германии, либо "победив" их ценой потери гражданских свобод, как это было в малых европейских странах. Нужно сказать, что все успешные диктатуры 20 века предпочитали не побеждать, а задабривать пролетариев, переманивать их на свою сторону. Тот же фашизм в его первоначальной итальянской версии был неким ответом марксизму, противопоставлявшим разрушительной классовой борьбе типичную средневековую идею гармоничного общественного устройства, в котором каждый класс играет свою важную и незаменимую роль. И, опять-таки, пролетариату в этой схеме отводилось весьма почетное место. Германский нацизм был вообще в значительной степени основан на достижениях тамошней компартии, значительная часть функционеров которой, "осознав свои ошибки", переметнулась служить Гитлеру. Вспомним, что Гитлер, как и Сталин, идеологически сражался, прежде всего, с "империализмом и плутократией", то есть с капитализмом английского образца. Ну и, разумеется, героическая фигура "германского рабочего" занимала во всем этом деле не последнее место.

Отметим еще одну характерную деталь. Любой праздник – явление массовое, это - ситуация, когда множество народа, обычно занимающегося своими делами в разных местах, вдруг собирается вместе, объединенные общей целью. Коммунистические и нацистские шоу-праздники поэтому были некими праздниками в квадрате – люди, и без того пребывавшие в состоянии "трудящихся масс", выходили отдельно продемонстрировать это состояние, специально собирались для того, чтобы показать друг другу насколько массовы эти массы. Поэтому, конечно же, настоящий кондовый "первомай" возможен только в тоталитарной стране в эпоху массового промышленного производства.

Украинский первомай еще впереди

В заключение несколько слов о современной Украине и перспективах украинского "рабочего движения". Заметим, что несмотря на массовый раздрай, по-видимому, превосходящий аналогичную ситуацию распада Российской империи начала 20 века, никаких конфликтов на почве классовой борьбы Украина до сих пор не знала. Множество политического народа пыталось эксплуатировать эту тему, но никто не добился успеха. Коммунисты в данном случае не в счет, поскольку их теперь можно называть не столько пролетарской, сколько консервативно-ностальгической партией. Когда главной ценностью объявляется "колбаса по 2-20, которая была в наши времена" тут уж не до классовой борьбы.

Причина такого состояния проста. Украина – страна с сельским менталитетом, страна не построившая собственное государство, а получившая некое случайное наследство. Если бы здесь доминировали горожане, возможно, дело обернулось бы по-другому, но крестьянину глубоко чуждо государство, поскольку оно - явление общественное, то есть ничье. И, следовательно, как и все, что "выросло само", его можно присвоить. Этим и занимались 15 лет люди, которые волею судьбы оказались у власти, а также их дети, родственники, знакомые, соседи и просто случайные прохожие. В освоении целины и грабеже не может быть классовой борьбы, тут могут быть лишь стычки за добычу. Так оно и было все эти годы. Фактически, в весьма извращенной и парадийной форме, Украина демонстрировала то, что принцип равных возможностей – лучшая панацея от социальных конфликтов. До недавнего времени в нашей стране действовал принцип "равных коррупционных возможностей", любой болван мог выбиться в люди, обладая необходимыми для этого качествами. Таких примеров – масса и они являются куда более убедительным двигателем, нежели идеи классовой борьбы.

Теперь времена изменились. Значительная часть "аэлиты" из хорошо пограбивших крестьян желает оставаться таковой всегда. Нужно сказать, что желание закрепить свое положение (которое всегда преподносится как желание "стабильности") давно одолевает отдельных представителей нашей "аэлиты". Однако, этой "стабильности" противоречит принцип равных коррупционных возможностей, который всегда сулит этой же "аэлите" новые перспективы.

Кроме того, сегодняшнюю политическую ситуацию определяет наличие в политике двух личностей - Ющенко и Тимошенко. Напомню, что Украина - не демократическая страна, где влияние личностей конечно значительно, но не критично. У нас оно весьма критично и критично вдвойне еще и потому, что эти люди заняли самые значимые должности в государстве. Мы видели как Ющенко, не предрасположенный изначально к роли арбитра, тем не менее, под влиянием системы начал играть эту роль. Но, скажем так, Виктор Андреевич не достаточно хороший арбитр, не такой, каким был Кучма. Поэтому часть элиты, рассчитывающей на хорошего арбитра, делает ставку на Тимошенко.

Однако, Тимошенко, как показывает ее практика, является сторонницей "стабильности", а не арбитражного феодализма а-ля Кучма. Это видно по той политике, которую мы имеем удовольствие наблюдать уже второй раз. Первый признак выбора "стабильности" – "борьба с коррупцией". Поскольку по законам в Украине действовать невозможно и законы у нас специально создавались для поддержания системы равных коррупционных возможностей, "борьба с коррупцией" в версии Тимошенко означает на самом деле устранение "лохов с улицы" из бизнеса, политики и тому подобное. Иначе говоря, - прекращение действия принципа "равных коррупционных возможностей". Отныне коррупция становится не просто дороже, как это обычно бывает во времена "антикоррупционных" кампаний. Отныне коррупция становится недоступной для "чужих".

Второй признак, связанный с первым. Если бы Юлия Владимировна действительно беспокоилась бы о коррупции и тому подобных вещах, ее политика была бы направлена на создание условий для честного зарабатывания денег. Вместо этого нам предлагают зарабатывать по законам, которые невозможно выполнить. И что самое страшное и показательное – всегда политика Тимошенко означает поощрение иждивенчества, "раздачу" денег якобы "обездоленному" населению.

Заметим, что это самое "население" попадает в типичную популистскую ловушку. Оно уже находится в ситуации, когда не может ни заработать, ни украсть. Эту ситуацию создал политик, якобы борющийся с коррупцией. Но "население" не может заметить этого, так как всегда есть более простые ответы, на его беды, например, зловредные "олигархи". При этом, естественно, "население" поддерживает борьбу с коррупцией и особенно раздачу денег, проводимую этим политиком. Итог – Тимошенко побеждает. Ее поддерживает "население", часть среднего класса, часть "аэлиты", которая жаждет стабильности и часть "аэлиты", которая ошибочно считает ее хорошим феодальным арбитром. Быдло с песнями и танцами добровольно залезает в стойло, любовно созданное для него Юлией Владимировной, торжествует идея "стабильности", сынки получают все, что им причитается (разумеется, сынки верных Тимошенко людей), в стране устанавливается авторитаризм.

Трудно придумать что-то более глупое, тупое и беспросветное, чем украинский авторитаризм. Но он страшен даже не этим, а своими последствиями. Ведь авторитаризм отменяет принцип "равных коррупционных возможностей". И потому вступают в силу законы классовой борьбы, и первомай опять становится реальностью.

Владимир Золоторев, Киев

Версия для печати