Суть нашей эпохи состоит в том, что производительные силы окончательно переросли рамки национальных государств и приняли, прежде всего, в Америке и в Европе, отчасти континентальный, отчасти мировой масштаб.
Лев Троцкий. "Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев)", 1929 год
Несомненно, что от обычной международной организации за 50 лет, после подписания Римского договора, ЕС ушел далеко. Глобальные объективные условия работают в пользу федерализма в Европе. Существует даже наднациональный исполнительный орган Союза – Еврокомиссия, в будущем году к Шенгенскому соглашению присоединяться новые члены ЕС, не говоря уже о чертовски твердой валюте – евро. Правда, совсем не гарантировано, что условия так и останутся неизменными. Они ведь потому и объективны, что не зависят от субъективных желаний. Подтверждением служит провал проекта Конституции ЕС, одобренного в 2004 году всеми тогдашними 25 главами государств. Тем не менее, 2005 году на референдумах во Франции и Нидерландах граждане этих стран отказались принять текст конституции. После этого "съехал" и отказался от идеи проводить плебисцит Тони Блэр в Великобритании.
На лицо был не просто провал некоего проекта "евроидеалистов", но кризис всей "конфедерации", если таковой можно назвать, казалось бы, столь дружненькое и уютное объединение стран Европы. Но, как известно, из кризиса всегда есть два выхода – туда и обратно. В столицах ЕС решили, что надо "туда". Вопрос: "Как?".
Пришлось, правда, согласиться с тем, что идеей европейского федерализма охвачены пока в основном правящие политические верхи и энергетические олигархи. Что же касается европейских народов, то они пока вернулись к тому положению, которое де-факто имело место в на¬чале XX века, когда границы между государствами были открыты, а паспортная система начала вводиться в 1911 году. В России, правда, были паспорта, но там и задача была другой: не впускать кого попало, и не выпускать кого не надо. Так что, нынешняя си¬туация граждан ЕС вполне устраивает. Их проблемы федерализма не волнуют, по¬скольку они пока не видят связи между федерализмом, уровнем материаль¬ной жизни и своими духовными корнями. И, если это не понятно среднестатистическому европейцу, который де-факто живет в объединенной Европе, то, что уж говорить о среднем украинце, тоже живущем в географической Европе, но идеологически раздираемом доморощенными "евроинтеграторами" с одной стороны, и "русификаторами" - с другой.
Между тем, повысить шансы на спасение конституции взялась Германия, председательствовавшая в ЕС в первом полугодии текущего года, предложив вынести в отдельный договор все те новшества, которые необходимы для эффективной работы институтов Евросоюза и укрепления его роли в мире. При этом за рамки документа пришлось вынести присущее конституции стремление приблизиться к идеалу европейского единения в "Соединенных Штатах Европы". Более того, в результате компромисса исчезло даже название: вместо конституции появился "договор". Разногласий вообще было много. Великобритания не хотела усиления единой внешней политики ЕС. Чехия настаивала на том, чтобы включить в документ правило, позволяющее лишать Евросоюз переданных ему странами-членами компетенций. Нидерланды, Польша и Чехия хотели предоставления национальным парламентам права играть роль в процессе принятия союзных решений. С точки зрения отдельных стран ЕС являлось новое определение квалифицированного большинства в ЕС, вызывавшее недовольство, в частности, Польши. Так что, задача у фрау Меркель была не из легких. Слава богу, во Франции и Англии сменились главы правительств. Прагматичной тройке удалось договориться, а они-то, как раз играют первые роли в ЕС.
Основные тезисы нового договора были согласованы после 36 часов сложнейшей дискуссии на саммите Евросоюза в июне этого года. 90 процентов этих тезисов перекочевали в договор из проекта евроконституции , проваленной в 2005 году. Новый договор – это, прежде всего, реформа руководящих институтов ЕС, которая должна приспособить их к выросшему до 27-ми количеству членов. В частности, предложено ввести новую должность – президента ЕС, создать пост Верховного представителя ЕС по внешней политике, который де-факто будет выполнять функции европейского министра иностранных дел, а также изменить систему принятия решений в Совете ЕС по проблемам безопасности и юстиции – самый чувствительный вопрос для всего Европейского Союза. Основным противником новых предложений была Польша. Но ей было обещано отсрочить вступление в действие изменений в системе голосования до 2017 года. Так в результате июньских торгов в Брюсселе на свет появился "Лиссабонский договор о реформах".
Ценой преодоления разногласий стали, грубо говоря, один депутатский мандат и одно примечание в протоколе к конституционному договору. Дополнительный мандат выторговала себе Италия, которой стало очень обидно за то, что из-за сокращения количества депутатов Европарламента она потеряет шесть мест и уступит Франции и Великобритании. Компромисс выглядит так: с 2009 года в Европарламенте будет работать 751 человек - 750 депутатов и один председатель. Италия получит 73 места - столько же, сколько и Великобритания, а Франция, как и планировалось, - 74.
По требованию Польши в один из дополнительных документов к договору внесли примечание, согласно которому страны, оказавшиеся при голосовании в Совете ЕС в незначительном меньшинстве, вправе настоять на повторном обсуждении вопроса. Примечание это можно отменить только по единогласному решению сообщества. Как говорится - мелочь, но приятно.
После Лиссабона в Брюсселе надеются, что ЕС станет более дееспособным. Главная цель новшества - улучшить структуру управления Евросоюзом и механизм принятия решений. Единогласие останется обязательным условием лишь для решений сообщества, связанных с внешней, внутренней, налоговой и социальной политикой. В остальных случаях действует принцип "двойного большинства": решение считается принятым, если за него проголосуют как минимум 55 процентов стран-участниц, в которых проживает не менее 65 процентов населения ЕС.
Кроме того, у Евросоюза появится свой президент, избираемый на два с половиной года. Он будет представлять ЕС на международной арене. Функции министра иностранных дел сообщества поручат верховному представителю ЕС по внешней политике и безопасности. Зато число еврокомиссаров (так называются министры ЕС, члены Еврокомиссии) с 2014 года уменьшится до двух третей от общего количества стран.
Уж как подписанию многострадального договора (он же – полуконституция) радовались в Берлине. У госпожи Меркель, обычно весьма хладнокровной, в эмоциональном порыве вырвалось: "Мы добились успеха! Страны ЕС в очередной раз продемонстрировали, что их объединяет единый европейский инстинкт. Пока этот инстинкт существует, будущее Европы остается радужным". Еще бы, перед Лиссабоном скепсис с нее же разве что не капал. А тут такой успех. Причем, ее собственный, прежде всего. Итак, конституционный кризис преодолен. Пока только на бумаге, которую пока лишь парафировали, а подпишут 13 декабря все в том же теплом и в эту пору Лиссабоне. Вот только Польшу там будет представлять не Лех Качиньский. Впрочем, от нового премьера – Туска, неожиданностей предпочитают не ожидать. Хотя, "лех" его знает?
Как бы там ни было, но в европейском контексте вообще, а в частности, в польско-немецких отношениях, выборы в Польше произошли как нельзя более вовремя, а результаты оказались еще более кстати. Чего стоит только "польский вопрос" в преддверии лиссабонского саммита? Не успели договориться в июне в Брюсселе, но уже в июле правительство Качиньского выдвинуло новые претензии к документу. Вскоре после саммита в Бельгии премьер-министр Польши Ярослав Качиньский поставил под сомнение часть компромисса, касающуюся процедуры голосования в Евросоюзе. Польша потребовала включения в договор положения, по которому государства, оставшиеся в меньшинстве, получили бы право блокировать решения ЕС, откладывая их принятие на срок до двух лет. Варшава объявила, что ей пообещали это на самом саммите. Буря в тазике поднялась нешуточная. Напоминали и уговаривали все кому не лень, но, прежде всего, Меркель и Саркози. Так что скепсис бундесканцлерин перед Лиссабоном вполне объясним. Теперь, когда все улеглось, а Лех Качиньский уже и не премьер-министр, в Берлине решили Польшу, на всякий случай авансом ублажить.
Инициативы федерального правительства обещают быть весьма далеко идущими и многообещающими. В частности, Германия намерена предложить решение задачи уменьшения прямой зависимости обидчивой и гордой восточной соседки от поставок газа из России. Для этого, возможно, Польшу интегрируют в немецкий энергетический сектор. Проще говоря, предложат дружить трубами. Если кто не знает, заметим, что газ в Польшу поставляет, в частности, пресловутая "Росукрэнерго", а кому это понравится?
Кроме того, помимо решения ряда проблем в двусторонних отношениях обоих влиятельных субъектов ЕС, творцы берлинской внешней политики предлагают "поощрить" Польшу и предоставить ей ведущую роль в восточноевропейской политике Союза. Собственно это будет всего лишь констатацией факта, ибо эту роль страна давно приняла на себя сама, не консультируясь с Брюсселем и Берлином. Другое дело, что теперь речь пойдет о "задачах по координации европейской внешней политики по отношению к Украине, России и Белоруссии". Формализация Евросоюзом (с подачи Германии) роли Польши на этом непростом направлении несомненно понравится в Варшаве новой либеральной коалиции. А быть и казаться, как говорят в Германии и в Одессе – это две большие разницы.
Версия для печати
